Смотровые вышки [Сторожевые башни] - Джеймс Грэм Баллард

— А как… как же… смотровые, — пролепетал он.

— Смотровые? — Кто-то из плотников окликнул Мальвини, и тот отвлекся, явно успев потерять нить разговора к тому моменту, как снова обернулся к Рэнтеллу. — А, ну да, само собой. Отсюда можно будет смотреть куда душе угодно.

Окончательно сбитый с толку Рэнтелл спустился к себе в номер. Мальвини то ли не понял его вопроса, то ли решил зло подшутить. И ведь наверняка всех собак за подобные выходки спустят на него, на Рэнтелла. Возможно, он случайно дал волю накопленному за годы жизни в тени вышек народному несогласию.

* * *

К изумлению Рэнтелла, уже на следующее утро лестница громким скрипом дала знать, что первая группа загорающих отправилась на крышу. Перед обедом он сам поднялся туда и застал человек десять-двенадцать, нежащихся под сенью смотровой вышки, подставляющих лица дневной прохладе. Соседство со зловещим обелиском никого, похоже, не волновало и не отягощало. Словно повинуясь некоему инстинкту, старики сбивались в шумные компании. Кто-то на улице вынес стул к подъезду. Кто-то полностью распахнул оконные ставни. Повсюду звучали приветствия и смешки. Тем, кто засел в смотровых вышках, похоже, не было до этого никакого дела. Пристально разглядывая врагов сквозь прореху в шторах, Рэнтелл лишь однажды заметил что-то, напоминающее длинную тень в окне. В остальном же смотровые вышки хранили свое безучастие, свой покой, свою застывшую во времени и пространстве тайну, рядами уходя далеко за горизонт. Мглистая вуаль, окутывавшая их, истончилась, обнажив опоры массивных колонн, растущие будто бы прямо из облаков.

Хансон явился незадолго до обеда:

— Здравствуй, Чарли. Хорошие новости — завтра открывается школа! Как здорово, а то у меня от безделья уже совсем мозги в кашу превратились.

— Совет дал добро? — уточнил Рэнтелл. — С чего бы вдруг?

— Ну, когда-то же занятия должны были начаться. А ты, я смотрю, не рад?

— Еще как рад. Меня хотя бы не уволили?

— А? О чем ты, Чарли? Другого такого нам нигде не найти. Что это ты, в самом деле!

Разгоряченным лбом Рэнтелл приник к стеклу, рассеянно оглядывая загорающих. «И чего я только жду, — вдруг разозлился он на самого себя, — ведь эти вышки — они все такие же».

— Когда Совет будет слушать мое дело?

— Дело? — Хансон почесал в затылке, будто не совсем понимая, о чем идет речь. — Не думаю, что теперь оно их вообще волнует. Тебя на мякине не провести, им-то уже понятно. Так что просто наплюй.

— Наплевать? Но я не могу, Хансон. Я настаиваю на проведении слушания. Черт, ведь я затеял эту дурацкую вечеринку, чтобы раскрыть сговор! И теперь они просто сдаются?

— Ты так говоришь, будто это что-то невозможное. В Совете тоже живые люди сидят, у них своих забот хватает. — Хансон улыбнулся. — Им бы сейчас тоже не помешали билеты на твою вечеринку.

— Ага. Обойдутся как-нибудь. Знаешь, мне кажется, кто-то очень изобретательно надо мной издевается. Если вечеринка не состоится, все решат, что я сдался.

— Она состоится, ты что, не видел Бордмана? Он так и виляет хвостом, явно готовит грандиозную программу. Смотри, как бы он не приписал все лавры одному себе.

— Погоди-ка. — Рэнтелл отлип от окна. — Бордман готовится к вечеринке?

— Еще как! Натянул большой тент над парковкой, расставил киоски, всюду флажки…

— Вот ведь чокнутый! — Рэнтелл стукнул кулаком по ладони. — Сейчас надо быть очень осторожным, какая-то чертовщина творится. Я убежден, что Совет просто тянет время. Они там намеренно ослабили хватку, чтоб мы сами себя переиграли. Ты видишь всех этих людей на крышах? Они принимают солнечные ванны!

— Ну так и хорошо. Разве не такого ты всегда хотел?

— Не в столь вопиющей форме! — Рэнтелл указал на ближайшую смотровую вышку. Окна были запечатаны, но отраженный от них свет бил намного ярче, чем обычно. — Рано или поздно с их стороны последует ответ — быстрый и беспощадный. Вот чего ждет Совет.

— При чем тут Совет? Если людям хочется сидеть на крыше, чье это дело, если не их собственное? Ты вообще обедать-то идешь?

— Момент. — Стоя у окна, Рэнтелл внимательно разглядывал Хансона. Неожиданно ему в голову пришло новое возможное объяснение происходящего. И проверить эту версию было легко. — Гонг уже был? А то мои часы встали.

— Двенадцать тридцать. — Хансон глянул на часы, потом — на ратушу за окном.

Рэнтелл давно роптал на свой номер, главным образом из-за того, что ближайшая смотровая вышка практически целиком перекрывала вид на городские часы. Хансон перевел стрелку и кивнул:

— Тридцать одна минута, если быть точным. Жду тебя внизу.

После того как за ним закрылась дверь, Рэнтелл рухнул на кровать. Он был напуган и вымотан. И что еще хуже — совершенно не знал, чем объяснить этот новый поворот событий.

На следующий день, когда к нему пришел Бордман, вскрылось новое доказательство его сумасшествия. Обескураженно оглядывая запущенную комнату и ссутулившегося в кресле у окна Рэнтелла, Бордман говорил:

— Нет, мистер Рэнтелл, сейчас не может быть и речи об отмене праздника. Ярмарка фактически уже началась. Да и как такое пришло вам в голову?

— Мы договаривались о вечеринке, — сказал Рэнтелл, — а не о ярмарке.

— Да какая разница, — усмехнулся Бордман. — Я планирую весь участок сделать крытым и переоборудовать во что-то вроде постоянно действующего парка развлечений. Совет не будет вмешиваться — они такие вещи спускают сейчас на тормозах.

— Разве? Сомневаюсь. — Рэнтелл посмотрел вниз, в сад. Мужчины закатали рукава пиджаков, женщины нарядились в летние платья, почему-то забыв об угрозе, затмевавшей небо прямо над их макушками. Мгла подобралась сильнее, обнажив еще футов двести небесных опор. Вышки выглядели мирно, но Рэнтелл был уверен: это все ненадолго.

— Скажи мне, Бордман, — спросил он, отчетливо выговаривая каждое слово, — ты не боишься смотровых вышек?

— Каких вышек? — Бордман удивленно хмыкнул, помахал в воздухе незажженной сигарой. — Американских горок, что ли? У меня их не будет. Мне ли не знать, что у нас в городе отродясь не водилось любителей забираться по лестницам в две сотни ступеней!

Запалив сигару, он встал и направился к двери.

— До скорого, мистер Рэнтелл. Я пришлю вам приглашение.

Во второй половине дня Рэнтелл постучался в номер к доктору Клифтону.

— Простите, док, — извинился он. — Можно вас попросить осмотреть меня?

— Но ведь не здесь же, мистер Рэнтелл, не в отеле. — Клифтон оторвался от своих канареек, не скрывая недовольства, но, увидев лицо Рэнтелла, сменил гнев на милость. — Эй, что с вами стряслось?

Пока Клифтон мыл руки, Рэнтелл начал рассказывать:

— Скажите,